Величайшее несчастие постигло нашу семинарию; её огромное и прекрасное здание подверглось страшному несчастию и в настоящее время представляет по истине плачевное зрелище. С 3-го числа июля на 4-е, около половины первого часа ночи, и. д. инспектора г. Истоминым замечен был в окне одной из гардеробных комнат свет, более яркий, чем какой обыкновенно бывает от свечи или лампы. Комната, в которой показался огонь, помещалась в самом верхнем этаже и была заперта на замок; достоверно также известно, что до 11-ти часов вечера она была совершенно темна и, по- видимому, с этого времени никому не было никакой надобности входить в нее для чего-бы то ни было; ключ от неё был у гардеробщика, который в это время спал в другой гардеробной комнате, помещавшейся в противоположном конце здания, на одном и том-же коридоре. Когда с дверей этой более и более освещавшейся комнаты сиять был замок, то оказалось, что горели два ближайшее к дверям шкафа, стоявшие в сплошном ряду с другими шкафами вдоль всей комнаты и помещавшееся в среднем ряду этих шкафов. К глубокому сожалению, домашних средств оказалось совершенно недостаточно, чтобы остановить пожарь. Сухие липовые гардеробные шкафы, большею частью бывшее пустыми, быстро загорались от соседних горевших гардеробов, и вскоре вся комната превратилась в сплошное море огня, развившего необыкновенный жар. Успели вылить на горевшие шкафы только нисколько ведер воды и вытащить на коридор два ближайшее к дверям шкафа; далее не было уже человеческой возможности приближаться к горевшей комнате от необыкновенного жара.

По размерам своим, пожарь этот быль по словам «Южного Края», один из самых больших из числа тех, которые были в Харькове в последнее время, н ни на одном пожаре пожарные не были так бессильны, как на этом. Когда в половине первого часа ночи, г. Истомин заметил огонь, он немедленно распорядился дать знать об этом в 3-ю полицейскую часть и к часу пожарная команда этой части, вместе с г. полицмейстером А. И. Сурменевым и местным участковыми приставом И. А. Поповым, прибыла на пожар, но не могла ничего сделать для прекращены только что начинавшегося пожара. В коридоре, примыкавшем к гардеробной, был такой жар и такой густой и удушливый дым, что добраться до двери не было возможности, не смотря даже на все отчаянный попытки пожарных. В это время лопнули стекла, загорелась оконная рама и снопы огня вырвались наружу; огненные языки стали лизать карниз крыши. Отсутствие брандмауэров дало возможность огню разлиться по всему верхнему этажу. Огонь, пробираясь по коридорам и комнатам третьего этажа, перешел, наконец, и во второй этаж, дальше огонь не пошел, потому что во втором этаже была возможность заливать его водою.

Пожарный обоз наш состоит из десяти брандспойтов, — работают только семь, а три в запасе. Как на очень многих больших пожарах, так и на этом, обнаружилась недостаточность огнегасительных снарядов, которыми располагаем наша пожарная команда. Кроме того, что труб было недостаточно для того, чтобы обхватить все место пожара, не было достаточна числа людей для работы на помпах. Приходилось, просто, насильно заставлять обывателей качать воду. Семинария, расположенная на Холодной горе, закрыта со стороны города, так что зарево пожара было не особенно заметно, и потому из города прибежали на пожар очень немногие; окрестные-же жители относились к пожару совершенно равнодушно. Пока прибыли казаки и наряд нижних чинов, прошло довольно много времени; с появлением их началось уже надлежащее накачивание воды.

Все усилия полиции и служащих при семинарии были направлены к тому, чтобы спасти то имущество, которое находилось в здании. Из здания были вынесены иконостас церкви и вся утварь, фундаментальная и ученическая библиотека, физический кабинет, портреты, архив, спальня и классная мебель, мебель и имущество лиц, жилые помещения которых находились в главном корпусе. Все спасенное имущество было сложено на дворе, в саду и в больнице, и тщательно было охраняемо полицией.

Духовная семинария наша занимает огромное место, обнесенное забором. Главный корпус — трехэтажный, помещается посреди двора, по сторонам находятся постройки, принадлежащие к семинарии. Прочно построенный в 1843 г., главный корпус сравнительно мало пострадал от огня. Первый этаж почти уцелел совершенно, — в нем только повыбивали стекла —потерпел второй и третий этажи. Крыша снесена совершенно, снесен также и верхней карниз; в некоторых местах внутри здания повреждены своды в коридорах, а в комнате, где была гардеробная, пробило пол, а стало быть, и потолок во второй этаж. На всем протяжении третьего этажа выгорели полы, двери и оконные рамы. В этом этаже помещались спальни воспитанников, гардеробная и умывальная. В гардеробной было около 30 шкафов, но платье было лишь в нескольких, так как по случаю каникулярного времени воспитанников нет; их осталось только 12 душ. Шкафы за исключением двух все сгорали, ни одного нельзя было спасти. Во второю этаже сильно повреждена квартира помощника инспектора и в особенности церковь. Церковь эта была в два света и в высоту простиралась до потолка самого верхнего этажа. В нее обрушился потолок этого этажа и вылита была масса воды, от каковой тяжести пол провалился в двух местах. Пожар прекратился около двух часов пополудни, хотя во многих местах продолжало тлеть и куриться.

Как сказано уже выше, с несомненностью констатировано, что пожар начался с гардеробной. Спрашивается, отчего там могло загореться? Есть разного рода предположена; но все эти предположения оказываются несостоятельными и подлинная причина пожара полицейским дознанием не могла быть выяснена.

В момент пожара в семинарии было очень немного людей. Обыкновенно служителей бывает в ней более тридцати, теперь же, по случаю каникулярного времени, их всего восемь. Ректора семинарии, протоиерея Кратирова не было в Харькове, он был в отпуску, и, извещенный по телеграфу, возвратился в Харьков 7-го числа. Пожарная команда заливала в течение двух дней дымившийся огромный корпус, закоптелый, с чернеющими ямами-окнами, без крыши.

Пожарная команда наша действовала, как всегда, очень самоотверженно и двое из пожарных получили серьезные ушибы. Один из служителей сильно зашиб плечо, а другого оборвавшаяся перегорелая балка ударила в голову так сильно, что голову сдавило каской. Он долго находился в бессознательном состоянии.

Воды в водопроводе было недостаточно. Два раза посылали на главную водокачку с требованием увеличить давление.

Убытки от этого пожара исчислены техниками от 45 до 50 тысяч рублей. Исправлений потребуется сделать очень много, в особенности, принимая во вниманье, что кирпичные стены прогорели в некоторых местах очень сильно.

Преосвященный Амвросий узнал о пожаре очень рано и утром того-же дня прислал в семинарию разузнать о ходе его; к 10 часам утра ему доложены были подробный сведения о пожаре; а к 12-ти часам дня преосвященный сам, не смотря па свое болезненное состояние, прибыль к горевшему зданию и выражал свое глубокое сожаление о случившемся несчастии. На пожаре два раза быль и. д. начальника губернии В. О. Сосновский и много способствовал правильному ходу тушенья пожара. Харьковский полицмейстер А. И. Сурменев, которому пришлось впервые быть здесь на пожаре со времени вступления в должность, обнаружили много энергии, распорядительности и хладнокровья.

Прекрасное здание Харьковской семинарии, как известно, возникло по мысли, хлопотами и заботами преосвященного Иннокентия Борисова. Именно ему наша семинария обязана тем, что занимала достаточное и даже богатое помещение сравнительно с другими семинариями в России. Будем надеяться, что при преосвященном Амвросии она вполне обновится и явится в прежнем и даже лучшем виде, при нынешних усовершенствованиях и технических искусствах.